На материале русского языка

Как известно, объектом филологических исследований являются тексты (обычно письменные). Филологический анализ имеет целью раскрытие истории и сущности духовной культуры народа, отраженной в созданных им памятниках. Текст - явление многогранное как с точки зрения его внутренних свойств, так и с точки зрения его внешних связей. Поэтому развитие филологии привело к постепенному ее разветвлению на ряд самостоятельных дисциплин (языкознание, литературоведение, текстология, источниковедение и др.). В наши дни единство филологии проявляется скорее как некий общий принцип подхода к текстам, чем как реальное единство различных аспектов конкретных филологических разысканий. Хотя иногда филология и определяется как «гуманитарная дисциплина, изучающая письменные Тексты и на основе их содержательного, языкового и стилистического анализа - историю и сущность духовной культуры данного общества»¹, однако большинство энциклопедических и лингвистических словарей указывает, что филология - «совокупность методов и приемов исследования памятников письменности с точки зрения языка, стиля, исторической и этнической принадлежности»², «совокупность наук, изучающих культуру народа, выраженную в языке и литературном творчестве»³, «общее название дисциплин, изучающих язык, литературу и культуру данного народа преимущественно через посредство литературных и других культурно-исторических сочинений и памятников»⁴, «содружество гуманитарных дисциплин, изучающих историю и выясняющих сущность духовной культуры человечества через языковой и стилистический анализ письменных текстов»⁵.

Можно сказать, что на смену науке филологии пришли филологические науки: есть журнал «Филологические науки», присуждаются ученые степени кандидата и доктора филологических наук, существуют филологические факультеты в университетах и педагогических институтах. Однако по многим своим аспектам две главные филологические науки - языкознание и литературоведение - разошлись весьма далеко. А в некоторых «пограничных зонах» (язык художественной литературы, стилистика, теория и история литературного языка) между языковедами и литературоведами нередко возникает неоправданная конфронтация. Одна из причин этого явления - представление литературоведов о языкознании как о науке «формальной», которая копается в «мелочишке суффиксов и флексий». Представление, конечно, совершенно ошибочное, но надо признать, что сами языковеды много способствовали и способствуют формированию узкого и одностороннего взгляда на свою науку. Забываются (или остаются вне поля зрения многих лингвистов) очевидные положения, ясно и просто сформулированные в свое время отечественными учеными.

Г. О. Винокур писал: «Наряду с проблемой языкового строя существует еще проблема языкового употребления, а так как язык вообще есть только тогда, когда он употребляется, то в реальной действительности строй языка обнаруживается только в тех или иных формах его употребления»⁶. Вряд ли кто будет открыто спорить с тем, что есть проблема языкового употребления и что строй языка обнаруживается в тех или иных формах его употребления. Однако очевидный факт реальности языка сплошь и рядом отвергается прямо («язык представляет систему абстрактных сущностей»⁷) или косвенно («язык - это совокупность и система знаковых единиц общения в отвлечении от языкового материала, в их коммуникативной готовности; это знаковый механизм общения»). В последнем случае реальность бытия закрепляется за «речью»: «речь - это последовательность (взятых из языка) знаковых единиц общения в конкретном языковом материале в их коммуникативном применении»⁸.

Как известно, популярное в современной лингвистике противопоставление «языка» и «речи» в различных направлениях языкознания понимается отнюдь не однозначно, как не однозначно трактуются и сами понятия «язык» и «речь». Однако при всех различиях в интерпретации этих явлений заметна общая тенденция к распределению и квалификации всех лингвистических понятий и категорий по рубрикам «языковое» или «речевое». Тем самым дихотомия «язык - речь» превращается в некий всеохватывающий, универсальный и обязательный постулат лингвистических исследований. При этом неизбежно возникает двойственность в значении термина язык: с одной стороны, это, некое «единство двух его коммуникативных состояний (язык и речь)»⁹, с другой - это один из членов оппозиции «язык - речь». В нашей статье не обсуждается вопрос о правомерности или неправомерности такой лингвистической позиции (это предмет особого разговора), но предлагаются соображения, не опирающиеся на разграничение «языка» и «речи».

Мы используем только термин язык (разумеется, термин речь сохраняется в цитатах и устойчивых выражениях типа «культура речи»).

При этом мы исходим из того, что языкознание может рассматривать язык со стороны его строя и со стороны его употребления.

И не у кого не может вызвать сомнения тот факт, что как объект непосредственного наблюдения язык представлен в текстах - письменных и устных. Иными словами, именно тексты, данные как объективно существующая реальность, являются единственным источником всех лингвистических наблюдений и обобщений.

Исходя из положения, что язык как объект непосредственного наблюдения представлен в текстах, можно наметить три уровня лингвистических исследований: уровень языковых единиц, уровень текста и уровень языка как системы подсистем. Первый из этих уровней находится в сфере языкового строя, два других - в сфере языкового употребления.¹⁰

---

¹ Советский энциклопедический словарь. М., 1979.
² Большая советская энциклопедия. М., 1957, т. 45.
³ Толковый словарь русского языка / Под ред. Д. Н. Ушакова. М., «1940, т. IV. См. также: Ожегов С. И. Словарь русского языка. М., 1975; Словарь русского языка: В 4-х т. М., 1961, т. IV; Словарь современного русского литературного языка. М.; Л., 1964, т. 16.
⁴ Ахманова О. С. Словарь лингвистических терминов. М., 1966.
⁵ Краткая литературная энциклопедия М., 1972, т 7. См. также: Русский язык. Энциклопедия. М., 1979.
⁶ Винокур Г. О. Избранные работы по русскому языку М., 1959. С. 221.
⁷ Звегинцев В. А. Язык и лингвистическая теория М., 1973. С. 15.
⁸ Березин Ф. М., Головин Б. Н. Общее языкознание. М., 1979. С. 21.
⁹ Там же. С. 25.
¹⁰ Подробнее см. в опубликованной выше статье «О предмете истории русского литературного языка».