Обсуждение на IX Международном съезде славистов проблемы языковой ситуации в Киевской Руси оживило интерес к вопросам образования и развития древнерусского литературного языка, среди которых всегда был и по сей день остается весьма существенным вопрос об отношениях между древнерусским и старославянским языком. Доклады и дискуссия показали, что этот вопрос пока не имеет общепринятого всесторонне обоснованного решения и путь к этому решению лежит не через разного рода умозрительные построения, но только через интенсивное исследование конкретного языкового материала, языка письменных памятников. Разумеется, такое исследование не может быть изолировано от ранее выполненных филологических разысканий и предложенных филологами суждений и обобщений.

Изложение, систематизация и анализ высказываний отечественных филологов о старославянском и древнерусском языках, их генетическом статусе, структурных особенностях, общественных функциях и взаимодействии в сфере древнерусской литературы могли бы по объему составить специальную монографию. И нужда в такой монографии есть. Знание истории научной разработки вопроса позволяет исследователю избежать односторонности и избирательности при обращении к фактам и тенденциозности в их освещении, не говоря уже о том, что оно необходимо для распознания дилетантизма и графомании, которые порой выдаются за «большую науку».

В пределах статьи невозможно сколько-нибудь полно изложить все аспекты интерпретации отечественными филологами проблемы соотношения и взаимодействия старославянского и древнерусского языка. Но в связи с тем, что в последние годы было выдвинуто требование заменить понятие «старославянский язык» понятием «древнеболгарский язык» и вновь извлечено па свет положение о церковнославянском языке (по терминологии некоторых болгарских коллег «древнеболгарском языке русской редакции») как единственном «древнерусском литературном языке», можно и полезно напомнить, хотя бы в самых общих чертах, что было высказано по этим вопросам в русской филологической науке.

В XVIII - начале XIX в. язык первых славянских текстов, как и язык всех вообще славян, живших в древние времена», называли «славянским» или «славенским». У Пушкина не отмечены ни церковнославянский язык», ни «старославянский язык». Но Н.И. Надеждин в статье «Европеизм и народность в отношении к русской словесности» (1836) уже оперирует понятием «церковнославянский язык»¹. М.А. Максимович в работах конца 1830-1840-х гг. использует термины «церковнославянский язык» и «старославянский язык»². И.И. Срезневский в широко известных «Мыслях об истории русского языка» (1849) говорит о «старославянском наречии». В обращении оказалось два термина, между которыми не было проведено строгого различия. Неудобство такого положения усугублялось тем, что церковнославянским языком начали называть не только язык первых славянских переводов, но и позднейшие видоизменения этого языка на восточнославянской, сербской и болгарской почве. Возникла потребность в разграничении соответствующих понятий и терминов. Обнаружились два пути такого разграничения.

Ф.И. Буслаев писал: «Сведения о первоначальных отличительных свойствах церковнославянского языка почерпаются из древнейших его памятников. В рукописях церковнославянских, переписанных в России, даже в самых древних, заметно уже влияние языка русского, внесенное в них русскими писцами. В последствии времени, церковные книги, быв постоянно переписываемы, значительно уклонились от первоначального характера древней церковнославянской письменности.

Таким образом в истории церковнославянского языка надобно отличать два периода: к первому относится язык древнейший, в наибольшей чистоте сохранившийся в древнейших его памятниках; ко второму - язык позднейший, образовавшийся под влиянием русского: это тот язык, которым мы пользуемся в ныне употребительных церковных книгах»³.

Так наметилось разграничение языка древнецерковнославянского и церковнославянского, нашедшее отражение в ряде дореволюционных учебных пособий, в частности, в известкой книге С.М. Кульбакина⁴.

Но возобладало и закрепилось в русском языкознании другое разграничение. согласно которому язык первых славянских переводов получил название старославянского, а его последующие изменения на территории различных славянских народов получили название различных редакций (или изводов) церковнославянского языка. В «Лекциях по фонетике старославянского (церковнославянского) языка», опубликованных посмертно в 1919 г., Ф.Ф. Фортунатов предложил такие определения: «Старославянским, или церковнославянским, языком называется тот древний южнославянский язык, на который в IX веке было переведено священное писание... с течением времени старославянский язык обратился у нас в тот искусственный, искаженный язык, который употребляется теперь в богослужении и называется церковнославянским языком. Для того чтобы не смешивать с этим ломаным языком тот древний церковнославянский язык, который мы открываем при изучении древнейших его памятников, я называю последний языком старославянским. Подобную же судьбу, как в России, старославянские тексты имели в Сербии и в Болгарии, и, таким образом, кроме старославянских текстов русской редакции, мы находим старославянские тексты сербской редакции, например Симеоново евангелие, и старославянские тексты болгарской редакции, например Болонскую псалтырь. Но, кроме старославянских памятников этих трех редакций, вносивших в старославянские тексты примесь русского, сербского и болгарского языков, существуют также древние памятники старославянского языка, которые не обнаруживают признаков ни одной из этих редакций и представляют чистый старославянский язык: это так называемые «паннонские» памятники старославянского языка»⁵.

Такая квалификация понятий была принята в отечественной филологии⁶ и закреплена в советских учебниках по старославянскому языку⁷. Однако надо иметь в виду, что в трудам ряда филологов прошлого (например, А.И. Соболевского, А.А. Шахматова) находим термин «церковнославянский язык», употребляемый для обозначения не только собственно церковнославянского языка, но и старославянского языка. Нельзя пройти и мимо того факта, что если в советских учебниках по старославянскому языку четко разграничиваются старославянский и церковнославянский языки, то в учебниках по истории русского литературного языка эта четкость порой отсутствует⁸.

После того, как в славистике было принято положение о солунской диалектной основе старославянского языка, возник повод для механистического отождествления этого последнего с легшим в его основу диалектом (языком). Сформировался вопрос о возможности или невозможности замены понятия «старославянский язык» понятием «древнеболгарский язык». Этот вопрос небезразличен для истории русского литературного языка, поэтому приведем мнения наиболее авторитетных отечественных филологов по этому вопросу. Как известно, о значении древнеболгарского языка в истории русского языка много писал Шахматов. Правда, в одних работах, например в «Очерке современного русского литературного языка», он говорит о церковнославянском (по происхождению своему древнеболгарском) языке⁹, но в других, например в работе «Русский язык, его особенности. Вопрос об образовании наречий. Очерк основных моментов развития литературного языка» речь идет просто о древнеболгарском языке¹⁰. В концепции Шахматова древнеболгарское влияние распространялось не только на русский литературный, но и на русский разговорный язык. Отсюда неудобство в использовании термина «старославянский язык» (или «церковнославянский язык»), употреблявшегося для обозначения языка специфически книжного, литературного. Поэтому у Шахматова мы находим не столько отождествление старославянского (церковнославянского) языка с древнеболгарским, сколько обращение к последнему как источнику не только книжного, но и разговорного воздействия на русский язык. Однако в шахматовской «красивой и величественной картине болгарского языкового книжного и устного влияния на разные типы языка Киевской Руси нельзя не видеть сильного увлечения и преувеличения»¹¹.

---

¹ «Телескоп», 1836, № 1.
² Максимович М.А. История древней русской словесности. Киев, 1839. Кн. 1, Он же. Начатки русской филологии. Киев. 1848. Кн. 1.
³ Буслаев Ф.И. Опыт исторической грамматики русского языка. М. 1858. С. 14-15.
⁴ Кульбакин С.М. Древнецерковнославянский язык. 2-е изд. Харьков, 1973. С. 8.
⁵ Фортунатов Ф.Ф. Избранные труды. М., 1957. Т. 2. С. 5-6.
⁶ См., например: Дурново Н.Н. Введение в историю русского языка. М., 1969. С. 27; Якубинский Л.Н. История древнерусского языка. М., 1953. С. 84.
⁷ Никифоров С. Д. Старославянский язык. М., 1952. С. 6 - 7; Горшков А.И. Старославянский язык. 2-е изд. М., 1974. С. 5,8, 35-36, 69-71; Хабургаев Г.А.Старославянский язык. М. 1974. С. 5-8.
⁸ Не представляет исключения и учебное пособие автора этих строк: Горшков А.И. Теория и история русского литературного языка М., 1984.
⁹ Шахматов А.А. Очерк современного русского литературного языка. 4-е изд. М., 1941. С. 60 и др.
¹⁰ Там же. С. 223-244.
¹¹ Виноградов В. Б. Избранные труды: История русского литературного языка. М., 1978. С. 227.