Коренное преобразование структуры литературного текста было осознано и осмыслено современниками Пушкина не сразу: исходя и старых норм, они нередко оценивали новаторство великого писателе как небрежность, как ошибку, как нарушение литературных канонов. Потребовалось определенное время и филологической науке, чтобы от абстрактных наблюдений за теми или иными языковыми единицами в языке Пушкина перейти к изучению принципов, приемов и способов организации этих единиц в пушкинских текстах.

Новые принципы организации литературного текста находили выражение не только в стихотворных произведениях и художественной прозе Пушкина, но и в критико-публицистических и научно-исторических пушкинских трудах. Общепризнанно, что на основе peaлизации этих принципов в творчестве Пушкина смещаются границы стихотворного и прозаического языка. Но так же смещаются границы языка художественной и отвлеченно-научной («метафизической», по выражению Пушкина) прозы. В сфере последней особенно заметно несоответствие образно-риторической, эмоциональной манеры выражения задачам четкой передачи мыслей и, наоборот, полное соответствие этим задачам пушкинских принципов «сообразности», простоты и точности высказывания. Сравним небольшие тексты ДРУГИХ писателей. Бестужев-Марлинский: «Подобно северному сиянию с берегов Ледовитого моря, гений Ломоносова озарил полночь. Он пробился сквозь препоны обстоятельство, учился и научал, собирал, отыскивал в прахе старины материалы для русского слова, созидал, творил - и целым веком двинул вперед словесность нашу... Дралевший слог наш оюнел под пером Ломоносова». Пушкин: «Ломоносов был великий человек. Между Петром I и Екатериной II он один является самобытным сподвижником просвещения. Он создал первый университет. Он, лучше сказать, сам был первым нашим университетом».

Разумеется, немногочисленные и краткие отрывки, которые позволяет привести объем статьи, не могут проиллюстрировать все особенности пушкинских текстов, но мы и не ставили задачей сколько-нибудь подробное описание этих особенностей. Наша цель - подчеркнуть, это становление новых, единых корм русского литературного языка, которое, согласно общепринятому мнению, связывается с деятельностью Пушкина, осуществлялось не только на уровне языковых единиц, но и на уровне текста. Отвержение старого и внедрение нового на этом уровне проходило по многим линиям, из которых мы отметили четыре тесно связанных между собой линии: 1) утверждение словоупотребления, основанного на принципе максимально точного обозначения явлений действительности; 2) отказ от формальных словесных ухищрений, риторических перифраз, беспредметных метафор и т. п.; 3) «синтаксическое сгущение речи», 4) свободное объединение языковых единиц, ранее разобщенных по разным стилям и сферам употребления. Постепенно эти линии были осознаны как новые нормы организации литературного текста. Эти нормы были едины, универсальны в смысле их применения во всех жанрах художественной литературы и за Пределами художественной литературы. На основе реализации этих норм была преодолена экстенсивность литературных текстов и обеспечена их смысловая насыщенность, «интенсивность».

Со времен Пушкина языковая структура литературного текста претерпела и продолжает претерпевать сложную и многообразную эволюцию. Однако эволюция эта протекает все же в рамках тех норм, которые были выработаны в пушкинскую эпоху. В этом убеждает их сравнение с нормами языковой организации литературного текста, существовавшими в эпоху допушкинскую.

Конечно, языковые нормы на уровне текста не могут быть описаны, а тем более кодифицированы столь же однозначно, как нормы на уровне Языковых единиц. Реализация норм на уровне текста также происходит не однозначно. Наивно было бы, например, ожидать, что если в пушкинском тексте утвердилась короткая фраза и были отвергнуты риторические словесные украшения, то после Пушкина стали писать только короткими фразами, без сравнений, метафор и пр. Образные средства употреблял и сам Пушкин, употребляются они и по сей день, как и пространные, сложные по структуре предложения. Важно другое. Сложная синтаксическая организация и риторическая украшенность литературного текста были нормой, после Пушкина эта норма разрушается. Протяженный период, симметрично организованный, включающий параллелизмы и антитезы, перестает быть идеальной моделью. Длинная фраза уже не является обязательным признаком литературного текста, но главное - она качественно изменяется. Она не выступает заранее заданной формой, для которой, по выражению Белинского приискиваются мысль и чувства, но наоборот, свободно следует в своем строении за движением мысли и чувства. Образная манера также становится лишь одним из возможных вариантов построения текста (меняется и сам характер образности, но это уже вопрос поэтики, а не нормы). «Нейтрально-нормативным» в послепушкинскую эпоху становится текст без нарочитых украшений.

Условно говоря, в результате реализации допушкинских норм и строения литературного текста создавались типы текстов эмоционально-риторических, а в пушкинскую эпоху выработались нормы, в результате реализации которых создаются типы текстов интеллектуально-логических. Само собой разумеется, что это условное деление отражает только общую тенденцию, которая не исключает смещении как в хронологическом плане, так и в плане взаимодействия названных типов текста.